[Vietnamese]

Отрывок из книги. Пока еще без боевых действий (до редактуры и корректуры! Полно ошибок!!!!!!!!):

...Вечерний пляж Майами Бич жил своей жизнью. Кто плескался в водах теплого Атлантического океана, а кто просто валялся в шезлонгах, отхлебывая из бокала прохладный Мартини, и наблюдал за передвижением аппетитных девичьих попок. Пышногрудые и длинноволосые гетеры сознательно сновали взад-вперед вдоль набегающих волн, привлекая внимание одиноких и голодных до секса мужчин. Вызывающий и манящий вид готовых к соитию самок, не мог не попасть во внимание к двум порядком подпитым экземплярам. Это были Мерфи и Дайрон, вдоволь накупавшиеся и тщательно отмывшие в атлантике остатки пыли, пропитанной ядерным адом Невады, которая забилась в каждую микроскопическую складочку обожженных и покалеченных солдатских тел и нивкакую не хотела покидать облюбованные места. Морпехи лежали на песке под зонтиком рядом друг с другом, заложив руки за голову и, из-под вялых полуоткрытых век следили за божественным движением загорелых девичих ягодиц.
– Эй, леди! – вдруг громко закричал здоровяк, приподнявшись на локте и сложив потрескавшиеся ладони рупором. Затем морпех помахал обернувшимся на оклик девочкам пятидесятидолларовой банкнотой но, тут же, получил звонкую затрещину от сержанта. Тот, отвесив оплеуху, зашипел как змея на ухо своему другу.
– Ты как к дамам обращаешься, идиот! ... «Эй, леди!», Вот чудик-то, а! ... Девушке «эй» кричит и деньгами машет! Ты что к шлюхам обращаешься, что ли? Вон, смотри, на тебя половина пляжа глазеет!
– А мне по-хрену весь этот пляж, брат! У меня яйца трещат, того и гляди лопнут! Мне надо срочно пар стравить, иначе я сдохну на глазах у всего пляжа! Тем более деньги имеют свойство притягивать! Смотри-ка, Мерфи, сучки-то сюда идут!
Сержант тут же принял сидячую позу. Его лицо медленно расплывалось в довольной улыбке. Действительно, две девушки сразу же изменили свой привычный маршрут и направились к двум обалдевшим от своего счастья, морпехам.
– Скучаете, ребята? – томно проговорила одна из красоток, присев на колени возле сержанта, практически сунув свой гипертрофированный бюст тому в нос. – Меня зовут Ангел, а мою подругу...
Тут Дайрон, не дав договорить девушке, быстро запихнул скрученную в рулон пачку долларов за резинку своих плавок, чтобы деньги не отвлекали девчонок от общения и, взяв за руку другую обладательницу шикарных форм, проговорил.
– Погоди-ка! Твою подругу, наверное, тоже Ангелом зовут! Сдается мне, что на Землю сейчас рай спустился! Эй, Мерфи, я, чувствую, что мы с тобой оказались в нужное время и в нужном месте! Смотри какие красотки нас посетили!
– Правильно, мальчики, все так и есть! – неизменно томно произнесла сидящая напротив сержанта девочка, поглаживая длинными наманикюренными пальчиками сверток денег, торчащий из-под плавок здоровяка. – Немного этих бумажек поможет нашему общению! Думаю, вы не жадины, а-то мы пойдем дальше! Правда, Ванесса?
Дайрон засмеялся.
– Ха-ха-ха..., Мерфи! Что я тебе говорил, там, где есть капуста, там и зайчики найдутся! Давай-ка, брат, хватит нам тут тело на солнце бестолку греть, пойдем все вместе к нам в отель, там его разомнем, как следует! Да и вискарика хлебнуть не мешало бы, а-то что-то в горле пересохло! Ох, дьявол, меня сейчас точно разорвет, брат! – Дайрон прикрыл руками свое набухшее достоинство.
Ангел засмеялась и полезла своей крохотной ладонью в плавки здоровяка.
– Ооо..., какие мы большие!
Следом девушка хитро посмотрела в глаза смущенного Мерфи, потом на его плавки и снова на Дайрона. – А твой друг что-то стесняется совсем, или он нам не рад?
В этот момент проходящая мимо пожилая особа, навязчиво сверкающая на солнце бриллиантовой радугой своих украшений, неприминула сделать замечание совсем обнаглевшим посетителям пляжа.
– Мне эта ваша сексуальная революция вот уже где сидит! – старушка провела ладонью себе по горлу. – Ну-ка живо отсюда, а-то полицию позову! Ишь, прямо при народе по трусам лазают! Совсем стыда нет! И вообще, тебе, что, сучка, белых парней мало? Нигера ей захотелось! Ну-ка все быстро отсюда!
Ангел тут же вскочила, взяла подругу за руку и через мгновение исчезла из виду. Дайрон хотел что-то сказать, но от такого поворота событий потерял дар речи. А старуха смотрела на морпеха, пожирая его заживо слезящимися от гнева глазами. Здоровяк, было, встал, но тут же, был посажен обратно резким рывком сержанта.
– Молчи, Дайрон, молчи, брат, иначе точно к копам попадем! Это не простая старуха, видишь какие у нее побрякушки на пальцах? Миллион ходячий! Ну, ее, к дьяволу!
– Это вас, к дьяволу, ублюдки! Чтобы через минуту вашей ноги здесь не было! – бросила старуха, затем демонстративно плюнула морпехам под ноги и поковыляла дальше, ворча себе под нос: – Ох, мать моя, Мария! Шлюхи, … нигеры, … все так ужасно! Осталось еще инопланетянам прилететь и всем вместе сесть нам на шею! Как же хорошо было раньше! Чтобы черномазый рядом с белыми вот так вот сидел?! Нееет боже упаси!...
Остальные слова друзья уже не слышали. Бабка отошла достаточно далеко, но все же не прекращала качать головой. Видимо, эта сценка с Дайроном и рукой в его плавках глубоко засела старушке в душу. Вдруг она подозвала какого-то мужчину и, показывая пальцем на морпехов, что-то сказала, оживленно размахивая руками. Человек услужливо кивнул и скрылся из виду. Через мгновение он снова появился, но уже в сопровождении двух полицейских. И теперь эта троица шла в сторону морских пехотинцев. Не прошла и минута, как копы стояли возле сержанта и здоровяка.
– Так, ребята, что вы тут натворили? – заговорил с плохо скрываемой улыбкой лейтенант полиции.
– Да, вобщем-то ничего, офицер… – пожал плечами сержант. – Мы тут с девчонками беседовали, но подошла эта су.., простите, сэр, ... пожилая леди, и наговорила кучу гадостей!
Лейтенант устало потер лицо.
– Уф, ребята! Не заморачивайтесь! Каждый раз такая ерунда происходит, когда к хозяину этого отеля, – коп кивнул на многоэтажное здание, стоящее напротив, – мамаша приезжает. Он и сам, бедолага, вешается. Представляете, она вчера в отеле разогнала весь стрип-бар. Посетители уж ооочень были недовольны! А нас, как нарочно, немедленно вызвали их успокаивать. Кстати, там девчонки хорошие танцуют, советовал бы вам зайти вечерком. Эта старая маразматичка сегодня улетит к себе в Батон-Руж, так, что вашему отдыху никто не помешает, не переживайте! А сейчас лучше побыстрее идите отсюда, неизвестно, что ей еще в голову придет!
– Спасибо, офицер, учтем! – Мерфи и Дайрон поблагодарили полицейского и, подняв вещи с песка, быстрым шагом удалились с пляжа.
Перескочило за полночь и, морпехи, достаточно нализавшись крепких напитков, ввалились в стрип-бар, рекомендованный блюстителем порядка. Низкие ноты рок-н-ролла били в грудь, взбалтывая алкоголь в желудке с силой загоняя его в кровь и так уже достаточно пьяных вояк. Сознание плыло от качественной шотландской самогонки и вдобавок от разврата, творящегося повсюду. Девочки у шеста крутили аппетитными задницами, подставляя их для очередной купюры, которая тут же застревала под резинкой микроскопических по размеру трусиков. Не менее привлекательные чертовки-официантки разносили на подносах разнообразное пойло и, намочив в нем свои молочные железы, каким-то волшебным образом выращенные до умопомрачительных размеров, давали их облизать перевозбужденным клиентам. Те сходили с ума от такой забавы и, совсем потеряв голову, тащили за руки девчонок к себе на колени. Этих ненашутку раззадорившихся посетителей останавливали многочисленные охранники, делая первое и последнее предупреждение. Второго предупреждения уже не было, и виновников бесцеремонно вышвыривали из заведения.
Дайрон ликовал. Он оказался в эпицентре вселенского разврата, о чем так долго мечтал, сидя в вонючих болотах дельты Меконг. Наконец-то это свершилось, и морпех, расталкивая в разные стороны попадавшихся по дороге полуобморочно-пьяных созданий, уверенно продвигался к сцене.
Там, вытворяя чудеса эквилибристики, как змея извивалась рыжеволосая бестия, постепенно оголяя свое роскошное тело. Девушка, то ложилась на спину, раскидывая в стороны свои длинные ноги то, грациозно поднявшись, поворачивалась упругим задом к свистящим и гикающим от восторга зрителям, маняще вращая бедрами. Вот широко расставив ноги она, эротично взявшись за трусики, потянула их вверх и медленно нагнулась практически до пола. Бикини врезались между ягодиц красотки, подчеркивая все выпуклости и впадинки ее запретных прелестей. В эти минуты каждый из находящихся в зале готов был ворваться на сцену и овладеть развратным и безудержно манящим лоном рыжеволосой сучки и потом наказывать, наказывать и наказывать эту дряную девчонку, загоняя ее в сладостную дрожь. Продемонстрировав залу свое тело профессионально поставленными движениями, стриптизерша переходила на «работу» с особо преданными поклонниками ее искусства. Теперь она, уже широко раздвинув колени, присела напротив очередной жертвы и, откинувшись назад, уперлась в пол рукой. Имитируя половой акт, она едва не касалась своим лобком, туго обтянутым узкими трусиками, запотевших очков окаменевшего от зрелища «ботаника» прилипшего к сцене всем телом. Тот тянул к рыжей богине несколько скомканных и вымокших от пота банкнот, норовясь запихнуть их за резинку бикини, поближе к тому разгоряченному заветному месту, которое вот уже несколько минут мелькало перед его вспотевшим от вожделения лицом. В конечном итоге ему это удалось, и «богиня», тут же потеряв к нему интерес, переключилась на здоровяка, занявшего в этот момент позицию перед сценой. На глазах у Дайрона девушка проделывала хорошо заученные движения, которые уже на сто процентов вышибали несколько ценных бумажек из кармана ее жертвы. А здоровяк и не думал скупиться на эти самые бумажки с разнообразными президентами. Он щедро ими осыпал счастливую танцовщицу, вводя ее в экстаз.
– Эй, парень! Как насчет привата? – бросила здоровяку красавица, пытаясь перекричать музыку и делая очередное движение бедрами перед носом морпеха.
– Что? Привата? Какого привата, малыш? – кричал в ответ удивленный Дайрон, будучи неискушенным в терминах стрип-индустрии. Он наполовину оглох от жесткой музыки и практически не понимал, что от него хотела стриптизерша.
– Приватный танец в комнате, дурачок! – засмеялась рыжая бестия, и сдула с кончика своего носа капельку пота.
– Давай, давай, Дайрон! – подбадривал друга опытный Мерфи, понявший красотку с первого раза. – Они такое вытворяют, что башню сорвет!
Дайрон в знак согласия закивал головой, а девушка, незаметным для аудитории движением, указала здоровяку, куда тому надо идти.
– отработаю танец, приму душ и приду!
– Не надо, малыш! – завертел головой здоровяк.
– Что не надо, ковбой?
– В душ не ходи, я хочу, чтобы ты была взмокшая!
– Взмокшая? Хм! ... Ну, окей! – задумчиво крикнула рыжеволосая хулиганка, снова вытанцовывая у лица здоровяка. – Значит, любишь трогать мокреньких девочек? Ну-ну! Как скажешь, ковбой! Любой каприз за Ваши деньги!
Мерфи был в восторге от своего друга. Сержант хлопал здоровяка по плечу и громко смеялся, потягивая пиво из горлышка.
– Давай, брат, давай, оттянись! Тебе сейчас это надо!
Забрезжил рассвет, ознаменовав новый день. Из-за горизонта нехотя поднималось солнце, озаряя восток оранжево-розовым заревом и уверенно поглощая своим божественным светом остатки слабеющей тьмы.
__________________________________________________ _____________________________________



Добавлено через 21 час 22 минуты
Еще немного сюжета, так, для контраста:

...Дым из гранаты под Санчесом быстро заполнял коридор, уверенно ползя навстречу пелене из первой гранаты. Еще немного и весь коридор скроется в сплошной дымовой завесе. Резало глаза, легкие не могли втягивать отравленный воздух и военные задыхаясь, хрипели. Кто-то уже блевал. Похоже, это был Дайрон, потому, что через каждый рвотный позыв, он грязно ругался в адрес полицейских.
Маркус понимал, если срочно не отбросить гранату, то все скоро задохнутся и робот прыгнул в стену дыма. На него обрушился шквал огня. Пули со свистом пролетали мимо, разбивая в клочья керамическую плитку. Некоторые рикошетили от металлических дверей и, издавая противный визжащий звук, разлетались в разные стороны свинцовым градом.
Маркус засунул руку под тело Санчеса, нащупал дымящийся боеприпас и, изо всех сил швырнул его как можно дальше в сторону блюстителей порядка не жалеющих патроны, после чего мгновенно бросился на пол, ожидая усиления огня.
Но тут все резко прекратилось, и послышался смех полицейского. Смех отражался от гладких кафельных стен перехода, приобретая жутковатый загробный оттенок. – Ха-ха-ха-ха! ... Недобросил, приятель! ... Уф, какой противный дым! Кх-кх-кх ... Ну, что, идиоты, вы там сами без нашей помощи себе могилу роете? Прекрасно! Даже патронов на вас тратить не придется! Ха-ха-ха! Кх-кх. ... Мне это нравится, мать вашу! Чертовски нравится! Лишний раз грех на душу брать не придется, хотя все же руки чешутся кого-нибудь из вас на тот свет отправить! Я, вам, ублюдки, свои синяки прощать не собираюсь!
– Ааа...! Твари! – закричал всбесившийся здоровяк, кашляя и отплевываясь. – Я вас уродов положу здесь всех! А тебя, капитан, первым!
Дайрон никак не переставал кричать и ругаться. Вдруг он нырнул к мешку с оружием и руками разорвал застежку. Руки чернокожего морпеха дрожали от звериного гнева, и он этими руками пытался вытащить винтовку из сумки а, та, запуталась стволом в брезентовом материале и никак не хотела извлекаться. Вдобавок Дайрону мешал сержант. Тот навалился на него, пытаясь оттащить от оружия. Сержант чувствовал, что Дайрон задумал недоброе и сейчас кто-то из копов попадет на тот свет.
Здоровяк отпихнул сержанта и, со всей силы выдернул винтовку из ее брезентового плена. Дайрон уже ничего не видел, его глаза до боли разъело дымом, но он все равно направил ствол туда, где ему казалось, находился капитан полиции. Здоровяк с криком «ааа...» нажал на спусковой крючок. М16 быстро опустошал обойму, неся смерть с каждой выпущенной пулей. Свинец улетал вдаль, закручивая дым в микроскопические вихри, заставляя шевелиться сплошную стену дыма. Мерфи поднялся на ноги и снова бросился на здоровяка. На этот раз ему удалось оттолкнуть Дайрона в сторону. Тот, падая, продолжал со всей силы давить на спусковой крючок М16. Пули разлетались веером по коридору. Некоторые из них с глухим металлическим звуком уходили в стену напротив, осыпая пол осколками кафельной плитки.
Тем временем разведчики вскрыли дверь и затащили внутрь помещения сумки. Маркус уже тоже был здесь. Био-робот помогал сержанту удерживать все неунимающегося здоровяка. Мерфи с силой шлепал грязно ругающегося друга по щекам и, пытаясь его переорать, кричал ему прямо в ухо.
– Хватит, Дайрон, хватит, все! Опомнись, брат, ты и вправду нам всем здесь могилу сейчас выроешь! Нам еще в копов стрелять не хватало! Быстрее надо в туннель валить, туда они не полезут! Точно не полезут! Зассут, суки!
Из-за двери донесся голос лейтенанта.
– Давай быстрее сюда, а-то сдохнете от дыма, мать вашу! Эй, Мерфи! И заткни глотку этому Джексону, а-то затрахал уже бестолку орать! Одни проблемы с ним, что в прошлом году спецслужбистов положить хотел, что сейчас копов! Во Вьетнаме не настрелялся, что ли? Идиот! ... Давайте быстрее, тут еще одна дверь, нам помощь нужна!
Дайрон тут же резко замолчал, оттолкнул Маркуса и сержанта и, резко вскочив на ноги, вбежал в комнату. Здоровяк, чуть не столкнулся лоб в лоб с командиром группы разведчиков.
– Слыш, ты, лейтенант! – Дайрон брызгал слюной прямо в лицо Робертса. – Я во Вьетнаме весь этот год за тебя и вместо тебя, сука, жизнью рисковал, пока ты в Новом Орлеане телок дрючил! Ты хоть кровь чарли видел вживую или только умеешь языком шевелить у шлюх между ног?
Выпалив это, здоровяк усмехнулся и защелкал языком, чтобы придать важности будущей фразе: – ... Ха...! Лейтенант! ... Разведчик корпуса морской пехоты! ... Мать твою!
– Мою мать? Ты сказал, мою мать? Урод! – лейтенант выхватил пистолет и приставил к голове здоровяка. – Я тебе, сука, за это сейчас мозги вышибу! Ты, Джексон, тупая твоя башка, слышал про Ашау, про высоту «Гамбургер Хилл»? Ты, слышал, тупой ублюдок, сколько наших ребят там полегло? Просто так, не за что, полегло! За какой-то сраный, бесполезный холм! А сколько калеками осталось? Тем более ты не знаешь, сколько я потерял своих ребят там, наверху, только за один день, за двадцатое мая! четверо из них кто без рук, кто без ног домой вернулись, а остальные там и остались с кишками наружу! Телок дрючил, говоришь?! На, смотри! – Робертс разорвал рубашку на своей груди. Грудная клетка лейтенанта была перемотана бинтом. Часть его сползла вниз, оголяя свежие, только-только затянувшиеся раны – последствия осколочных ранений.
– Мне всего десяти минут хватило, чтобы спрыгнуть с вертушки и потом получить это! По нам стреляло все, что можно! Нашу группу бросили в усиление потому, что до нас десять дней не могли взяль этот гребаный холм, эту никому ненужную высоту! Так зачем им все это было нужно? ... И вообще, зачем вся эта бессмысленная война нужна? Столько людей полегло низачто и погибнет еще! ... А ты, что, Джексон, гордишься тем, что беззащитным вьетнамским старикам и детям животы вспарывал? Ты, здоровое, тупое существо этим гордишься, да? – лейтенант уже зверел и изо всех сил давил стволом Кольта в лоб чернокожему морпеху.
– Пошел, ты в жопу, лейтенант! – здоровяк отбил рукой пистолет и обиженно отошел в сторону.
– «Я горжусь?!» ... Пошел ты в жопу, Робертс ¬– «я горжусь!» Я стрелял только по тем, у кого в руках было оружие, и кто убивал моих друзей! И не надо на меня вешать детей и стариков! Ты что, про деревню Тхань Фон, что ли? Да наше подразделение стояло милях в десяти оттуда, а наши ребята боялись вообще в те места нос совать. Там все вьетконговцы контролировали. Да и тем более меня не было в той группе, которая, как ты говоришь, детям животы вспарывала. В Тхань Фон не наши ребята, а ваши элитные «Морские котики» орудовали, а нас, простых смертных, туда, слава богу, не пригласили! Так, что не надо, на меня все это вешать! Я защищал свободу Вьетнама от коммунистов и мстил за своих ребят, и только!
– Ох, ты, защитник чужого народа нашелся, обиженка! Они там без нас, сами с собой разберутся, эти вьетнамцы! Ты сейчас давай, лучше свою страну от пришельцев защищай! – Лейтенант медленно успокаивался. – Вон, лучше иди, помоги моему парню дверь вскрыть.
Разведчик, в глубине комнаты, тщетно пытался открыть металлическую дверь, неимеющую ручки, а нож невозможно было пропихнуть между створкой и косяком. Один клинок, безуспешный вояка, уже поломал и то же самое пытался проделать другим. Все происходило в узкой, но длинной комнатушке, уже наполовину заполненной дымом. Дышать в ней было еще можно, и не так сильно резало глаза. Свет от одинокой лампы еле пробивался через рыжую пелену, он скудно выхватывал из нее незатейливый интерьер и, можно было с уверенностью сказать, что это действительно была университетская кладовка. На стеллажах под потолок покоились картонные коробки с какими-то старыми документами и справками. Дайрон не сразу послушался совета лейтенанта и, чтобы показать свою независимость, остановился у одного из стеллажей. Здоровяк запустил руку в стопку бумаг и вытянул несколько из них. То были анкеты студентов, окончивших ВУЗ, видимо, много десятилетий назад. На каждой из анкет покоилась давно пожелтевшая черно-белая фотография молодых людей, которые сейчас уже намного старше здоровяка. Ничего не найдя для себя интересного, чернокожий морпех швырнул взятые листы в глубь стеллажа и окликнул Мерфи. Тот вместе с Маркусом стоял в одном из углов, там, где меньше всего дыма и наблюдал за перепалкой своего друга и лейтенанта.
– Слушай, брат, хрень это все! Нет тут никакого входа в туннель! В этой кладовке побывали все, кому не лень, и я сомневаюсь, что за той дверью нас ждет успех!
Здоровяк опустился на пол, облокотился о стену, закрыв глаза, и тихо запел, кивая в такт песни головой. До всех донеслось: – “Chain, chain, chain ... Chain of fulls”.
Это был сингл Ареты Франклин – “Chain Of Fulls”, ставший популярным еще в 1968 году. Дайрон очень любил его и периодически напевал себе под нос. Все замолчали и посмотрели на здоровяка. Даже разведчик перестал возиться с дверью.
Мерфи подошел к другу и сел рядом.
Дым уже заполнял комнату, и скоро она должна была превратиться в газовую камеру, став братской могилой для ее обитателей...